В Смоленске прошло торжественное закрытие проекта «Смоленский текст: культурно-просветительская инициатива». Это масштабное начинание Ассоциации «Смоленский центр гуманитарных исследований», направленное на изучение и популяризацию литературного образа Смоленщины как уникального западного приграничья России. В чём особенность смоленского текста, мы спросили у авторов проекта – известных смоленских учёных и педагогов Ирины РОМАНОВОЙ и Ларисы ПАВЛОВОЙ.
Что такое «Смоленский текст»?
– В мире читающей и пишущей молодёжи Смоленска всё чаще звучит загадочный термин – «Смоленский текст». Что это за феномен и почему он так важен?
И. Р.: – Мы изучаем «Смоленский текст» в контексте научной проблемы локального текста. Эта тема стала популярной в девяностые годы прошлого века и с тех пор привлекает всё больше исследователей. Она по-настоящему междисциплинарна: ею интересуются не только филологи и литературоведы, но и лингвисты, историки, культурологи, социологи и даже географы.
Но главное – это ключ к нашей самоидентичности. Проблема локального текста помогает нам понять, кто мы такие. Чем смоляне отличаются от калужан, калининградцев или жителей других регионов? И в то же время – что у нас всех общего? Почему мы все – россияне? Это вопрос о единстве в многообразии.
После того как два года назад в Москве на ВДНХ прогремела выставка «Россия», стало очевидно, насколько эта тема интересна и актуальна для всей страны.
Мы изучаем литературу Смоленска под новым углом. Если раньше её рассматривали в основном с точки зрения краеведения, то теперь – как сложную семиотическую проблему. Мы собираем большой корпус текстов разных эпох и авторов, в которых обязательно упоминаются смоленские реалии.
Анализируя их, мы выделяем повторяющиеся элементы – константы локального текста. Наша задача – понять, какие дополнительные, глубинные смыслы и значения получают эти реалии в художественном пространстве.
– Я знаю, что вы много лет руководите литературной студией «Персона»…
Л. П.: – Литературная студия «Персона» – это явление со своей богатой историей. Представьте себе: осенний вечер в девяностых, Смоленский университет. Тогда ещё педагогический. В одной из аудиторий собираются студенты, пишущие стихи и прозу. Им хотелось не просто читать свои тексты, а найти ту самую аудиторию, которая сможет профессионально отреагировать, дать филологическую оценку.
Мы думали, что это будет недолгое увлечение. Первые заседания длились по четыре-пять часов! Казалось, вот сейчас все выскажутся, исчерпают свои поэтические и прозаические запасы – и разойдутся. Но нет... Студия живёт и дышит, уже отпраздновала свой тридцатилетний юбилей и скоро будет отмечать тридцать пять лет!
Сложился уникальный круг авторов. Некоторые из них с нами с самого первого дня. Кто-то приходил, обсуждался и уходил в свою большую жизнь, а кто-то – совсем молодые таланты – приходит к нам и по сей день.
Наш первый проект – «СловоТворчество» – был направлен на развитие молодёжного литературного творчества. В рамках этого проекта мы много путешествовали по области, искали молодые дарования. Но, пожалуй, главным нашим достижением стало создание «Персональной серии». Это дебютные книги авторов – участников «Персоны». Серия стала для многих шагом к гораздо более широкой аудитории. В ней вышли книги таких ярких представителей, как Елена Агинская, Дмитрий Смагин, Ольга Смагина, Денис Шполянский, Анастасия Трифонова, Семён Пегов и Валерия Кирсанова.
Студенты нашего университета активно изучают эту серию, что создаёт настоящую филологическую рефлексию. Мы поняли, что наши «персоновцы» не просто пишут – они вплетают свои голоса в понятие локального текста.
И вот совсем свежее подтверждение этому: новая книга в нашей серии под названием «Смоленское». В этот сборник мы собрали стихи авторов «Персоны» разных лет, в которых так или иначе упоминается наш родной город и регион. Это наше новое приобретение и ещё одна страница в большой истории студии.
Душа Смоленска
– Помимо упоминания географических мест что ещё общего в «смоленских текстах»?
И. Р.: – Конечно, понятие локального текста неразрывно связано с местом, с пространством. Но география – это лишь фон. Гораздо важнее то, что на этом фоне происходит. В «Смоленском тексте» это прежде всего история. История древнего города и древней земли, пропитанная мужеством в борьбе с врагами. Смоленск здесь часто предстаёт не просто городом, а воином.
И самый главный, сквозной мотив – это тема воскрешения. Он продиктован образом на гербе – мифической птицей Гамаюн. Но в сознании смоленских авторов она удивительным образом смешивается с образом птицы Феникс. Город, который многократно разрушался дотла и каждый раз возрождался из пепла. Этот мотив гибели и нового рождения звучит у писателей разных эпох, становясь символом несгибаемого духа.
Л. П.: – Сейчас мы активно работаем с коллегами из других регионов. Чтобы понять уникальность «Смоленского текста», нам нужно сопоставить его с «Псковским», «Калининградским» и даже «Югорским».
И это невероятно интересное исследование! Мы ищем точки соприкосновения, которые подтверждают наше единство, и различия, которые создают уникальность. Пока наша научная гипотеза такова: ближе всего к нам по духу, по этому мужественному аспекту, стоит «Псковский текст». Но это лишь начало большого пути.
География или культурный код?
– Можно ли считать «Смоленским текстом» произведение, написанное несмолянином – допустим, писателем из Санкт-Петербурга или Калининграда, – если в нём упоминаются смоленские сражения или знакомые нам места? Это всё ещё наш текст или уже нет?
Л. П.: – Мы считаем, что такие произведения – это неотъемлемая часть «Смоленского текста». Более того, у нас есть блестящий исторический прецедент. В своё время выдающийся литературный критик Адриан Владимирович Македонов, формулируя гипотезу о «Смоленской поэтической школе», сделал удивительное открытие. Анализируя авторов, связанных с нашей землёй, он обнаружил, что те же самые черты поэтики проявляются у литераторов, которые никогда не жили в Смоленске и, казалось бы, никак не были связаны с региональной культурой.
Наш собственный опыт это подтверждает. «Смоленский текст» определяется не пропиской автора в паспорте, а присутствием в нём смоленских реалий. Если в произведении звучит эхо нашей истории, дышит наша земля и живут наши символы – это часть нашего общего культурного кода.
И. Р.: – Изучение локального текста и «Смоленского», в частности, открывает удивительную оптику. Мы видим, что взгляд на место может быть двойственным: это может быть взгляд изнутри и снаружи.
Сами смоляне знают, что живут у истоков Днепра, и для них река – это нечто обыденное, неширокое и невзрачное. Кажется, что она не определяет структуру города. Но в литературе Днепр предстаёт важнейшей культурной артерией. А вот для приезжих, чей взгляд сфокусирован иначе, Днепр редко становится доминантой. Их внимание в первую очередь приковывают наши холмы и, конечно же, крепостная стена.
Л. П.: – И здесь кроется удивительное открытие. Мы, смоляне, не называем нашу главную святыню «кремлём». Для нас это всегда стена или крепость. А вот авторы, воспринимающие город извне, гораздо чаще используют именно слово «кремль». Но самое интересное, что и у некоторых местных авторов мы вдруг встречаем это наименование. Это заставляет задуматься: откуда оно берётся? Это простое отражение реальности или уже формирующаяся литературная традиция, намекающая на особую историческую близость с Москвой?
Будущее «Смоленского текста»
– Как вы думаете, какое будущее у «Смоленского текста»?
И. Р.: – У нас складывается впечатление, что «Смоленский текст» как культурное явление как раз сейчас наиболее активно формируется. К самим авторам пришло осознание того, что они могут вписать свою страницу в эту большую книгу. Поэтому невероятно интересно наблюдать за тем, как он пишется, как в нём существуют люди. Это совсем свежее, живое явление.
Л. П.: – Мы не просто наблюдаем – мы активно подключаем к этому городское сообщество и гостей Смоленска. И это не просто популяризаторство, а глубокое научное просвещение. В рамках проекта «Смоленский текст: культурно-просветительская инициатива» мы создали целую экосистему для знакомства с нашим наследием. Под руководством Оксаны Александровны Новиковой прошло уже несколько десятков лекций в рамках лектория «Смоленский текст». Куратор Мария Андреевна Короткова (Дёмочкина) разработала уникальные экскурсионные маршруты. Мы не только ездим в Хмелиту к Грибоедову, но и открываем для смолян скрытые жемчужины. Например, музей Исаковского в деревне Всходы (построенный на его премию) или музей Соколова-Микитова в Полднево. В рамках творческой лаборатории под руководством Елены Владимировны Панкратовой участники писали свой собственный «Смоленский текст» – от сказок и мемуаров до сонетов о родном городе. Мы знакомили публику с яркими ныне живущими авторами нашей земли. Леонид Геннадьевич Каяниди курировал викторины и трогательный конкурс «Литературные самородки», где дети и взрослые писали о неизвестных поэтах из глубинки. Всё это наследие аккумулируется на сайте «Смоленская земля в памятниках литературы», который курирует Элеонора Леонидовна Котова.
И. Р.: – Очень важно, что этот проект – наглядное подтверждение того, как академическая наука становится доступной и понятной всем.
А напоследок предлагаем вам текст Вадима Мозгового. Сколько смоленских реалий вы нашли?
***
Она царит над старыми холмами –
тоска по фьёрдам, пене над волнами
Балтийскими, и вздыбленный дракар
по Волоку скользит, и пышет жар
от чанов, полных чёрною смолою.
Над берегом кипит болиголов,
и пьяный скальд средь медвяных стволов
Запутался червлёной бородою.
Пусть чёрная осенняя, как смоль,
Ночь тянется к столице исподволь,
Мой город – как мозоль на карте мира
для штатного всемирного кумира,
Собор на гребне огненных валов,
а дальше топи, кладбища врагов.
Полную версию интервью вы можете послушать здесь.
