Обережный край

Светлана Полковцева возрождает и хранит традиции смоленского ручного ткачества

13.09.2018 в 13:32, просмотров: 392
Обережный край

Светлана Полковцева родилась в Ленинграде. Что, в общем, уже само по себе является серьёзной предпосылкой, чтобы вырасти творческим человеком. Этот город прочно ассоциируется с искусствами разного рода и особой одухотворяющей атмосферой. Но после окончания школы Светлана стояла на распутье: то ли учиться медицине, которая ее очень привлекала, то ли заниматься ручными ремеслами – вышивкой и шитьем. И мама, и бабушка у Полковцевой – знатные рукодельницы, всё время что-то шили-вышивали. На редкость искусные работы из-под их иголок выходили.

Маленькая Света с детства повторяла за старшими, тянулась к женскому рукодельному мастерству.

Светлана Полковцева:

 – Я маму с бабушкой вечно просила: «Научи, научи». Первую свою работу помню до сих пор. Забавный вышел случай. Жили тогда все небогато и мастерили одежду из того, что было. Мама моя тоже очень много сама шила и вязала. У меня все вещи вплоть до пальто были связаны мамой, я постоянно наблюдала, как она шьёт и вяжет. Однажды осталась дома одна, а было мне года четыре тогда, и я решила себе что-нибудь сшить. Почему-то остановилась на чепчике. Очень красивый, в моем понимании, головной убор. Когда мама возвращалась домой, то увидела меня сидящей с бабушками на скамейке во дворе уже в самостоятельно изготовленном чепчике. Понятно, что он был и кривой, и косой. Ну, как ребенок в четыре года может что-то сшить. Но маму мой первый опыт, помню, развеселил.

Начиная с пяти лет и до восьмого класса я каждый год летом ездила в деревню в Смоленскую область, в Руднянский район. Там жила двоюродная сестра моей бабушки, но мне она была как родная. И в деревне помимо традиционных летних работ на сене я занималась вышивкой. Однажды целое лето вышивала маме кофточку. Ручной труд долог и кропотлив, к тому же меня не устраивало, если были какие-то даже небольшие ошибочки. Я всё переделывала заново, старалась сделать идеально ровно. Потом многие думали, что мои узоры вышиты на машинке.

Выпускница средней школы Светлана Полковцева поступила всё-таки в медицинский институт, но увлечение своё – рукоделие не оставляла. И после окончания вуза, уже работая по специальности, продолжала постоянно что-то мастерить. Когда родила ребёнка, появилось немного свободного времени, и Светлана окончила международную школу дизайна по специальности «декоратор». Начала работать с интерьерами, оформляла небольшие магазинчики, старалась придумать что-то интересное для дома.

Светлана Полковцева:

– Судьба сложилась так, что по семейным обстоятельствам мы переселились в Смоленск. Долго решали, куда переезжать, рассматривали и Калининград, и Белгород, и другие большие города. Но, возвращаясь как-то с отдыха в Крыму, проезжая по Смоленщине, я очаровались её пейзажами, полями, холмами, даже названиями деревень. Душа моя запела, и я поняла, что хочу жить только здесь и больше нигде. Мама поддержала эту мою идею, чему я была очень рада, и мы оказались в Смоленской области. Думала, что и здесь займусь медициной, уже и место работы себе подобрала, но случай распорядился иначе. Хотя считаю, что ничто на свете не случайно.

С ребёнком требовалось проводить много времени, поэтому мне нужна была работа со свободным графиком. И я дома занялась изготовлением народных кукол. Меня эта тема заинтересовала, я стала погружаться в нее все глубже. И столкнулась с проблемой: когда мне хотелось нарядить очередную куклу в какую-нибудь интересную одежду, то оказывалось, что в магазинах невозможно найти тканей, которые мне нужны. Выбор, на первый взгляд, большой, но ничего не подходило. Хотелось народного стиля, а таких тканей в продаже очень мало. И я пришла к выводу, что мне самой нужно изготовить эти ткани. Я стала искать, где бы мне научиться ткачеству. В самых общих чертах я представляла, что такое ткацкий станок. Раньше он был в каждом доме, в Смоленской области все женщины ткали. Чаще всего – обычное полотно, красивые узорные ткани изготавливали только большие рукодельницы.

Полковцева приняла решение освоить ткацкий станок. Ни станка, ни учителя рядом не было. Пошла по музеям, но там подобные станки стояли только в виде экспонатов, специалистов ткачей не нашлось. Мастер-классов по ткачеству тогда и в интернете практически не было. Это сейчас появилось множество роликов на тему ручного изготовления тканей. Светлана искала хоть какую-то информацию и однажды в одной из телепередач наткнулась на сюжет об Архангельске и о местном мастере по ткачеству Анне Беднарчик. Правдами и неправдами Полковцева раздобыла ее телефонный номер, но оказалось, что Беднарчик руководит школой ремесел для детей и со взрослыми не работает. Как Светлане удалось уговорить Анну взять ее на обучение, знают только они сами. Полковцева отправилась за тридевять земель, в Архангельск, изучать ткацкое ремесло. Когда-то такая же неутолимая жажда знаний гнала Ломоносова из Архангельска в Москву.

Светлана Полковцева:

– Меня поразило, насколько в Архангельской области развита преемственность поколений в народных ремеслах. Анна сама в свое время училась у опытных мастеров, а теперь с детьми ездит в экспедиции, работает с живыми подлинными вещами. Дети в ее школе ремесел учатся четыре года, постигая секреты профессии от простого к сложному. Выходя из школы, они способны самостоятельно изготовить вещь высокого уровня – рубаху или рушник. Меня это вдохновило настолько, что ни о каком другом учителе я и мечтать не могла. Беднарчик – удивительный человек. Открытый, не боящийся делиться самыми сокровенными секретами ткацкого мастерства. Анна делает все возможное, чтобы не умерли традиции. Когда я училась в Архангельске, то была по-настоящему счастлива. В течение недели с утра до позднего вечера мы учились, а потом еще ночами в гостинице я продолжала ткать свой первый поясок, удивляясь, как из отдельных цветных ниточек появляется узор. Процесс меня просто завораживал.

В Смоленск я вернулась с мечтой, которая казалась мне заведомо несбыточной. Конечно, невозможно, чтобы моя работа была связана с ткачеством. Этого не случится никогда. Но мне так хочется, чтобы ручное изготовление тканей на Смоленщине возродилось!

Похоже, кто-то наверху услышал негромкие, но настойчивые просьбы Полковцевой. И опять самым случайным образом она на фестивале в Гнездове знакомится с директором Гнездовского Дома культуры Еленой Николаевной Баловневой.

И та приглашает Светлану на работу. Мало того, оказывается, специалиста ткача они давно и безуспешно ищут. В Гнездовском Доме культуры к тому времени был готов свой ткацкий станок, изготовленный по раритетной книге. Кроме того, оказалась собрана небольшая коллекция старинных станков, и как раз сейчас Дому культуры нужен мастер соответствующего профиля. В тот день звезды над Гнездово сошлись как нельзя удачно.

Светлана Полковцева:

– Сейчас я руковожу кружком ткачества в Гнездовском Доме культуры и могу сказать, что каждый рабочий день для меня – большой праздник. Наш директор Елена Николаевна – очень активный человек и всю свою энергию, все силы тратит на возрождение традиционных смоленских ремесел. Это и гончарное дело, и резьба по дереву, и бисероплетение, и кузнечное ремесло. Чего только у нас в Гнездове нет!

На всех праздниках, на День города, на гнездовских фестивалях – а их уже два: «Славянское братство» и фестиваль реконструкции «Гнездово» – мы вывозим ткацкий станок, чтобы люди видели, как рождается ткань. Это вызывает неизменный огромный интерес, дети с увлечением смотрят, как работает ткач, сами пробуют приобщиться к процессу.

Смоленские традиционные орнаменты Полковцева и ее ученики целенаправленно разыскивают в музеях. Вот только ручное ткачество – такое ремесло, что порой приходится рассчитывать узоры буквально по каждой ниточке, а с фотографий, сделанных через музейное витринное стекло, многого не разглядишь. Чтобы не истлело богатство тканое в сундуках и запасниках, неплохо бы подержать его в руках, изучить, да и воспроизвести тем же способом, по старинке, вручную. Чтобы внуки наши смогли и поясок смоленский увидеть, и рушник, и рубаху.

Еще мечтает Гнездовский Дом культуры открыть хотя бы небольшой филиал в Смоленске. Далековато горожанам на занятия в Гнездово ездить, а желающих учиться ремеслам все больше и больше. Затягивают народные промыслы, просыпается родовая память.

Светлана Полковцева:

– Как-то участвовали мы в фестивале славянского искусства «Русское поле» в Москве. А на мне была рубашка с узором существовавшего раньше в Смоленской области Касплянского района. Узор этот отличается настолько мелким ткачеством, что многие считают, что это очень тонкая вышивка. Только показав обратную сторону изделия, можно убедить, что это тканое полотно. Плюс самобытная расцветка – черный, желтый, бордовый, белый. Цвета сливаются в уникальном орнаменте. Подошла ко мне москвичка с вопросом: «Вы что, из Смоленска?» – «Как вы догадались?» – «По рубахе, похожая была у моей бабушки, она родом из-под Каспли».

В каждом районе нашей области в одежде свой неповторимый узор использовался, своя цветовая гамма. По одежде знатоки легко могли определить, откуда человек.

Девочек раньше с пяти-шести лет приучали к женским ремеслам, учили работать с ниткой и иголкой. Шить, наматывать нитки, делать кукол. К возрасту замужества каждая имела огромный сундук, в котором было много поясов, чтобы одаривать родственников жениха и гостей на свадьбе, была там и собственноручно пошитая рубаха для суженого.

Крой использовали самый простой, народный. Тканью, сделанной своими руками, дорожили. Край такого полотна считался обережным и был неприкосновенным для ножниц.

Сейчас Светлана Полковцева задумала серьезный большой проект – коллекцию современной одежды с элементами ручного традиционного смоленского ткачества. Она уверена, что вещи, в которых используются народные мотивы, имеют особенную энергетику, что от них идет тепло вложенной в работу души. А лучшей оценкой своего труда считает те самые слова: «Вы же из Смоленска! У моей бабушки был такой же узор на полотенце. Спасибо вам за то, что сохранили!»

Фото из архива С. Полковцевой